бизнес

   Во время этого трудного путешествия m-lle Bourienne,  Десаль  и  прислуга
княжны Марьи были удивлены ее твердостью духа  и  деятельностью.  Она  позже
всех  ложилась,  раньше  всех  вставала,  и  никакие  затруднения  не  могли
остановить  ее.  Благодаря  ее  деятельности  и  энергии,  возбуждавшим   ее
спутников, к концу второй недели они подъезжали к Ярославлю.
   В последнее время своего пребывания  в  Воронеже  княжна  Марья  испытала
лучшее счастье в своей  жизни.  Любовь  ее  к  Ростову  уже  не  мучила,  не
волновала ее. Любовь эта  наполняла  всю  ее  душу,  сделалась  нераздельною
частью ее самой, и она не боролась  более  против  нее.  В  последнее  время
княжна Марья убедилась, - хотя  она  никогда  ясно  словами  определенно  не
говорила себе этого, - убедилась, что она была любима и любила. В  этом  она
убедилась в последнее свое свидание с Николаем, когда он приехал ей объявить
о том, что ее брат был с Ростовыми. Николай ни одним словом не  намекнул  на
то, что теперь (в случае выздоровления князя Андрея) прежние отношения между
ним и Наташей могли возобновиться, но княжна Марья видела по его  лицу,  что
он знал и думал это. И, несмотря на то, его отношения к  ней  -  осторожные,
нежные и любовные - не только не  изменились,  но  он,  казалось,  радовался
тому, что теперь родство между ним и княжной Марьей позволяло ему  свободнее
выражать ей свою дружбу-любовь, как иногда думала княжна Марья. Княжна Марья
знала, что она любила в первый и последний раз в жизни, и  чувствовала,  что
она любима, и была счастлива, спокойна в этом отношении.
   Но это счастье одной стороны душевной не только не мешало ей во всей силе
чувствовать горе о брате, но, напротив, это  душевное  спокойствие  в  одном
отношении давало ей большую возможность отдаваться вполне своему  чувству  к
брату. Чувство это было так сильно в пер был очень длинен, по неимению везде почтовых  лошадей,  очень
труден и около  Рязани,  где,  как  говорили,  показывались  французы,  даже
опасен.

черный

 Хорошо, что тут девушки прибежали...
   - Ну, что пугать их! - сказала Пелагея Даниловна.
   - Мамаша, ведь вы сами гадали... - сказала дочь.
   - А как это в амбаре гадают? - спросила Соня.
   - Да вот хоть бы теперь, пойдут к амбару, да  и  слушают.  Что  услышите:
заколачивает, стучит - дурно,  а  пересыпает  хлеб  -  это  к  добру;  а  то
бывает...
   - Мама расскажите, что с вами было в амбаре?
   Пелагея Даниловна улыбнулась.
   - Да что, я уж забыла... - сказала она. - Ведь вы никто не пойдете?
   - Нет, я пойду; Пепагея Даниловна, пустите меня, я пойду, - сказала Соня.
   - Ну что ж, коли не боишься.
   - Луиза Ивановна, можно мне? - спросила Соня.
   Играли ли в колечко,  в  веревочку  или  рублик,  разговаривали  ли,  как
теперь, Николай не отходил от Сони и совсем новыми глазами смотрел  на  нее.
Ему казалось, что он нынче только в первый  раз,  благодаря  этим  пробочным
усам, вполне узнал ее. Соня действительно этот вечер была весела, оживлена и
хороша, какой никогда еще не видал ее Николай.
   "Так вот она какая, а я то дурак!" думал он, глядя на ее блестящие  глаза
и счастливую, восторженную, из-под усов делающую ямочки  на  щеках,  улыбку,
которой он не видал прежде.
   - Я ничего не боюсь, - сказала Соня. - Можно сейчас? - Она  встала.  Соне
рассказали, где амбар, как ей молча стоять и слушать, и подали ей шубку. Она
накинула ее себе на голову и взглянула на Николая.
   "Что за прелесть эта девочка!" подумал он. "И об чем я думал до сих пор!"
   Соня вышла в коридор, чтобы итти  в  амбар.  Николай  поспешно  пошел  на
парадное крыльцо, говоря, что ему жарко. Действительно в доме было душно  от
столпившегося народа.
   На дворе был тот же неподвижный холод, тот  же  месяц,  только  было  еще
светлее. Свет был так силен и звезд на снеге было так много, что на небо  не
хотелось смотреть, и настоящих звезд было незаметно. На небе  было  черно  и
скучно, на земле было весело.
   "Дурак я, дурак! Чего ждал до сих пор?"  подумал  Никола Он ее и подхватил.

список

- Мне самому даже рассказывают про такие чудеса, каких я и во сне не  видел.
Марья Абрамовна приглашала меня к себе и все рассказывала мне, что  со  мной
случилось, или должно было случиться. Степан Степаныч тоже научил меня,  как
мне надо рассказывать. Вообще я заметил, что быть интересным человеком очень
покойно (я теперь интересный человек); меня зовут и мне рассказывают.
   Наташа улыбнулась и хотела что-то сказать.
   - Нам рассказывали, - перебила  ее  княжна  Марья,  -  что  вы  в  Москве
потеряли два миллиона. Правда это?
   - А я стал втрое богаче, - сказал Пьер. Пьер, несмотря на то,  что  долги
жены и необходимость построек изменили его дела, продолжал рассказывать, что
он стал втрое богаче.
   - Что я выиграл несомненно, - сказал он, - так это свободу... - начал  он
было  серьезно;  но  раздумал  продолжать,  заметив,  что  это  был  слишком
эгоистический предмет разговора.
   - А вы строитесь?
   - Да, Савельич велит.
   - Скажите, вы не знали еще о кончине графини, когда остались в Москве?  -
сказала княжна Марья и тотчас же покраснела, заметив, что, делая этот вопрос
вслед за его словами о том, что он  свободен,  она  приписывает  его  словам
такое значение, которого они, может быть, не имели.
   - Нет, - отвечал  Пьер,  не  найдя,  очевидно,  неловким  то  толкование,
которое дала княжна Марья его упоминанию о своей свободе. - Я  узнал  это  в
Орле, и вы не можете себе представить, как меня это  поразило.  Мы  не  были
примерные супруги, - сказал он быстро, взглянув на Наташу и заметив  в  лице
ее любопытство о том, как он отзовется о своей жене. - Но  смерть  эта  меня
страшно поразила. Когда два человека ссорятся - всегда оба виноваты. И  своя
вина делается вдруг страшно тяжела перед человеком, которого уже нет больше.
И потом такая смерть... без друзей, без утешения. Мне очень, очень жаль  еe,
- кончил он и с удовольствием заметил радостное одобрение на лице Наташи.
   - Да, вот вы опять холостяк и жених, - склыбкой кроткой насмешки отвечал Пьер.
eXTReMe Tracker
Сайт создан в системе uCoz